Новый законопроект предлагает дополнить УК РФ новой ст. 171.7 о незаконной организации обращения цифровой валюты. Речь идет об ответственности за деятельность по организации оборота цифровой валюты без регистрации или лицензии Банка России, если такая деятельность причинила крупный ущерб либо сопряжена с извлечением дохода в крупном размере — от 3,5 млн руб.
Если незаконная организация обращения цифровой валюты повлекла крупный ущерб или доход в крупном размере, наказание может составить штраф от 100 тыс. до 300 тыс. руб. или в размере дохода осужденного за период от одного года до двух лет, принудительные работы на срок до четырех лет либо лишение свободы на срок до четырех лет со штрафом до 80 тыс. руб. или в размере дохода за период до шести месяцев либо без такового. Если деяние совершено организованной группой либо связано с особо крупным ущербом или доходом в особо крупном размере, наказание ужесточается до принудительных работ на срок до пяти лет либо лишения свободы на срок до семи лет со штрафом до 1 млн руб. или в размере дохода за период до пяти лет либо без такового.
При этом новая статья, по сути, не криминализует «любую крипту». Ее логика значительно уже. Чтобы понять круг потенциально затронутых лиц, нужно разграничить обращение и организацию обращения цифровой валюты. Обращение — это сами сделки и операции с цифровой валютой, включая переход актива от одного лица к другому. Организация обращения — это уже оказание услуг, связанных с учетом цифровой валюты, совершением сделок с ней и иными сервисами, обеспечивающими такой оборот.
Именно поэтому основной риск возникает не у частных пользователей, а у тех, кто фактически выступает криптопосредником или организатором инфраструктуры обращения без регистрации или лицензии Банка России. Эта логика соответствует архитектуре законопроекта о цифровой валюте и цифровых правах, который вводит режим криптопосредников как профессиональных участников рынка. Идея законодателя проста: организацией обращения цифровой валюты должны заниматься только те субъекты, которые встроены в регулируемый контур и получили необходимый статус.
Практически это означает, что новая уголовная норма адресована прежде всего нелицензированным криптобиржам, криптообменникам, внебиржевым криптодилерам, сервисам, которые системно сводят продавцов и покупателей, а также иным лицам, профессионально организующим оборот криптовалюты без требуемого разрешения.
А P2P под угрозой? Разовая сделка между двумя физлицами не делает их «организаторами оборота». Риск возникает в другой ситуации — когда p2p используется не как частная сделка, а как бизнес-модель, то есть когда сервис или посредник системно организует такой обмен без предусмотренной лицензии. Именно в таком случае в зону риска попадает уже не пользователь, а организатор соответствующего сервиса.
Отдельно стоит сказать о «холодных» (некастодиальных) кошельках. Сам по себе способ хранения цифровой валюты состав автоматически не образует. Если лицо хранит криптовалюту на собственном кошельке, переводит актив между своими адресами или совершает операции для себя, это само по себе не является организацией обращения цифровой валюты. Риск появляется в другой ситуации: когда такие кошельки используются как инструмент системной обменной деятельности — например, для приема криптоактивов от третьих лиц, расчетов с клиентами и фактической работы нелицензированного обменного сервиса.
С точки зрения территориального охвата в первую очередь речь идет о тех криптопосредниках, которые работают в России или оказывают услуги на российском рынке без регистрации или лицензии Банка России. Если, например, зарубежная криптобиржа фактически работает с российскими клиентами, обслуживает российский рынок или иным образом организует оборот цифровой валюты на территории России, для легальной работы ей потребуется войти в российский регуляторный контур — то есть локализовать деятельность, создать российское юридическое лицо, получить лицензию Банка России и соблюдать установленные требования.
Если же российский гражданин создает криптообменник, криптоброкера или иного криптопосредника исключительно за рубежом — например, в ОАЭ, Европе или иной юрисдикции, — то для законной работы он должен получать необходимую лицензию или иной разрешительный статус именно в этой стране. В таком случае сами по себе российские поправки о незаконной организации обращения цифровой валюты в России на него не распространяются, поскольку он не организует оборот цифровой валюты на российском рынке.
Таким образом, новая ст. 171.7 УК РФ — это не статья «против крипты» и не статья против любого держателя цифровой валюты. Это инструмент контроля за нелегальными криптопосредниками, которые попытаются работать на российском рынке вне лицензируемого режима. Иными словами, задача государства состоит не в том, чтобы запретить владение цифровой валютой как таковое, а в том, чтобы вынудить инфраструктуру оборота либо легализоваться, либо уйти с рынка.